Spirit Celestial
Хорошо известный участник
- Присоединился/лась
- 16 Ноябрь 2022
- Сообщения
- 959
17 мая 2026
Θεοφόροι καὶ Ἀνδράποδα: нет никаких «они»
Автор: Верховнай Жрец Zevios Metathronos
Проповедь о двух кастах, которые всегда существовали на Земле, и об истинном происхождении Зевизма
Я постоянно слышу одно и то же возражение. Эта фраза повторяется в разговорах, в спорах, в избитых отмазках, которыми люди отмахиваются от Древнего мира, когда хотят от него отделаться.
«Они делали то. Они делали это. У них были ненормальные сексуальные нормы. Они были дикарями. Они были странными».
Это проповедь о слове «они».
Это слово «они» несет в себе настолько серьезную категориальную ошибку, что весь современный дискурс о Древнем мире построен на песке. Я хочу тщательно разобрать его, потому что, однажды увидев, в чём заключается проблема, вы уже не сможете этого не замечать.
Нет никаких «они».
Никогда не существовало никаких «они».
Во всех цивилизациях, когда-либо существовавших, на Земле одновременно жили две категории людей — на одних и тех же улицах, под одним и тем же Солнцем. Мудрые и рабы. Θεοφόροι и Ἀνδράποδα. Носители Божетсвенного и носители плоти. Те, кто несет божественный огонь, и те, кого ведут их страсти. Презрение, которое люди направляют на «Древних», почти всегда направлено на вторую группу, никогда на первую. Они направлены на рынок, но никогда на академию. Они направлены на моряков в порту, на пьяниц в винных лавках и на посетителей публичных домов в дальних переулках, но никогда на Платона в его саду, на Гермеса Трисмегиста в его храме или на ведических риши в их горных ашрамах.
I. Логическая ошибка в использовании слова «они»
Когда кто-то говорит: «Греки сделали X», он имеет в виду примерно 2000 лет существования разнообразных народов, рассеянных по Сицилии, Пелопоннесу, островам Эгейского моря, побережью Анатолии, Киренаике, Марселю, Александрии, Антиохии, Бактрии и предгорьям Гиндукуша. Десятки миллионов людей, рождавшихся и умиравших на протяжении более 80 поколений в таких разных городах, как Спарта, Афины и Массилия. Свести всё это к понятию «греки» и затем описывать, что «они» делали, — это тот вид умственной лени, который никогда не был бы принят ни в какой другой области.
Когда кто-то говорит: «Египтяне делали X», он имеет в виду примерно 3000 лет еще более древней цивилизации, раскинувшейся на 1500 километров вдоль Нила, с сословием Жрецов, слишком развитым по сравнению с мирянами (которые не медитировали и не хотели читать), аристократией духа, посвященными в тайны, полностью отделенными от мирян, которые решали не заниматься духовными практиками по собственному желанию.
Александр Великий не стоял на агоре рядом с кричащим торговцем рыбой; Пифагор не толкал тележку с оливками по улицам Самоса и не орал на прохожих. Платон вел иную человеческую жизнь, чем пьяный моряк в бухте. Аристотель вел иную человеческую жизнь, чем обычный человек, выливший свой ночной горшок в публичном доме. Представить себе, что эти люди были такими же существами, как самые низшие из их современников, означает свести всю человеческую сферу каждой культуры в истории к одной плоскости; сегодня мы не можем приравнять президента Соединенных Штатов к случайному человеку с улиц Флориды. Как бы иррационально это ни было, именно это и проецируется (Йехубором) на все древние культуры.
Так поступают только те, кто никогда всерьёз не занимался изучением подлинных литературных источников какой-либо традиции, либо те, кто преследует злые намерения и стремится исказить их суть.
Эта критика интеллектуально пуста. Она ничего не говорит о Древней Греции. Она свидетельствует лишь о том, что критик либо не прочитал источники, либо преследует злые намерения.
II. Сами Греки Знали
Аристотель прямо указывает на это в отрывке из самого начала «Никомаховой этики», который современные комментаторы почти никогда не цитируют (им, конечно, «руководители» запрещают это делать). В первой книге, разграничивая три возможных пути жизни человека, он обращается к той жизни, которую на самом деле выбирает большинство, и выносит приговор с сокрушительной ясностью. Он называет массы ἀνδραποδώδεις, рабскими, и говорит, что они предпочитают жизнь, подходящую для пасущегося скота (андраподизм). Он отмечает, что даже люди, занимающие властные позиции, часто разделяют эти же вкусы, приводя в пример Сарданапала, легендарного ассирийского царя, который стал синонимом роскоши, чувственности и сдачи всякой рациональной дисциплины на откуп аппетитам.
Эта категория людей сосредоточена исключительно на следующих сферах жизни: еда, сексуальность, низшие потребности. Ничто другое их не интересует. Это те же самые современные люди, которые не отрываются от просмотра Netflix. По своему поведению они буквально ничем не отличаются от скота: их интересуют только еда, продолжение рода и исключительно материальные вопросы; они способны на насилие и, как правило, не имеют никаких других экзистенциальных забот.
Все вышесказанное неплохо, но это еще не вершина развития, ведь животные действуют по тем же принципам. Аристотель также критикует правителей своего времени, которые, по сути, вели себя как персидский царь Сарданапалл: власть, секс и низменные инстинкты были их единственной заботой.
Прочитайте это внимательно. Самый влиятельный философ-этик всей античности описывает здесь οἱ πολλοί, «многих», широкие массы своих соотечественников, ведущих повседневную жизнь в Афинах и во всем эллинском мире. Он судит свой народ своего времени. Он использует тот самый корень, от которого происходит наше слово ἀνδράποδα (термин, который является историческим, но был заимствован для восстановления его значения в Зевизме). Он говорит, что большинство греков выбрали рабскую жизнь, состоящую из пассивного наслаждения удовольствиями. И он идет еще дальше: та же самая болезнь поражает людей у власти так же легко, как и людей в бедности. Ссылка на Сарданапалла имеет значение. Только философия служит щитом против рабского краха. Князья времен Аристотеля пали так же легко, как и носильщики.
Этот единственный отрывок сам по себе полностью опровергает критику «тех». Величайший греческий философ всей античности присмотрелся к своим современникам, проанализировал их реальное поведение и заявил: большинство людей рабски покорны, подобны животным и выбирают жизнь скота. Он не стесняется в выражениях — он называет их скотом. Если вас это задело, то вполне уместно спросить себя: чем отличается человек, зацикленный на привычках, присущих только скоту, от самого скота? Очевидно, что под этим подразумевается не то, чтобы идти и порабощать их, а подход к тому, как человек, обретший Божественное начало, начнет воспринимать других людей после того, как они приобятся к знанию, духовности и изучению, соединяя низшую сферу бытия с высшей. Мы по-прежнему живем своей жизнью и принимаем в ней полноценное участие, но не тратим все время на чисто скотоподобную деятельность; это означает, что человек расстался с андраподической идентичностью и движется к человеческой.
Греческая цивилизация в период своего расцвета прекрасно понимала, чем занимались широкие массы греков. Для Аристотеля подражатели Сарданапала его времени олицетворяли нечто всеобщее в человеческой природе, а не что-то специфически греческое или ассирийское; это проявление всеобщего состояния низшего сознания. Греческая философия существовала именно для того, чтобы противостоять этой всеобщей болезни (ее продвигает Йехубор) и поднять тех, кто готов подняться, из скотного загона в медитативную жизнь, которая является надлежащим наследием души.
Аристотель углубляет этот анализ. Он дает этому настроению собственное техническое название: ἀκολασία. Само слово говорит само за себя. Термин происходит от глагола κολάζω — «наказывать», «воспитывать». Таким образом, Ἀκολασία буквально означает «невоспитанное состояние», состояние души, которая никогда не подвергалась воспитанию и поэтому не способна управлять своими страстями. Человек просто существует и занимается чем угодно, не задумываясь (обычно это слово используется не в отношении свободы в сексуальной сфере, а скорее в отношении тех, кто не может контролировать свои влечения в еде, сексе и т. д.). По мнению философов-теофоров, человек может быть максимально вовлечен в жизнь, но он должен КОНТРОЛИРОВАТЬ эти состояния, а не быть ИМИ КОНТРОЛИРУЕМЫМ.
В «Никомаховой этике», в частности в III и VII книгах, Аристотель рассматривает ἀκολασία как один из главных пороков и посвящает его анализу обширные отрывки. Он проводит различие между человеком, просто страдающим неволей (ἀκρατής), который знает, что правильно, но не может этого сделать, и человеком, окончательно впавшим в разнузданность (ἀκόλαστος), который утратил способность даже видеть, что правильно.
Вывод: Еще до того, как христианство или ислам появились даже в виде идеи, возвышенная идея о том, что необходимо сбалансированно контролировать сексуальные влечения, открыто существовала в качестве этической ценности для теофорических народов. Речь шла не о воздержании (Аристотель, безусловно, был любителем женщин), но он и не проводил весь день в постели со своей женщиной. Мы обладаем в качестве культурного источника императивом как целомудрия, когда это необходимо, так и выражения сексуальности, когда это необходимо, в сбалансированной форме. Христианство пришло позже, чтобы создать ненормальное и отвратительное целомудрие/принудительное безбрачие, а его «реакционные побочные продукты» проповедуют «Ακολασία» (т. е. безграничность) как два противоположных несбалансированных состояния.
Это голоса крупнейших греческих мыслителей, говорящих на своем языке, в своём веке, наблюдающих за своими современниками и выносящих точно такой же приговор, какой, как полагает современный критик, он выносит впервые. Платон и Аристотель соглашались с тем, что некоторые из их соотечественников вели себя плохо. Они бы рассмеялись над предположением, что это говорит о чем-то важном в греческой цивилизации, потому что весь смысл их работы заключался в том, чтобы сформулировать, что на самом деле означала греческая цивилизация на своем высшем уровне, и это значение не имело ничего общего с пьяницей в винном погребе.
Брать самых низкопробных представителей любой культуры и называть их типичными — это подход, который дискредитировал бы любую цивилизацию в истории, включая современную. Применив ту же логику к нашему времени, можно списать со счетов всю современную цивилизацию, просто указав на обычный комментарий в интернете. Серьезный ум ищет вершину — философов, святых, художников, инженеров — и спрашивает, на что способна культура в лучшем своем проявлении. Именно эта вершина определяет цивилизацию, а не любой случайный прохожий.
Патологии низших слоев общества — это просто патологии людей, которые существуют в любую эпоху и в любом месте и не имеют никакого отношения к особенностям данной культуры. Патологии людей носят универсальный характер.
III. Τὰ Δύο Γένη: Две касты
Вот структурный аргумент в его наиболее убедительном виде.
Во всех цивилизациях, когда-либо существовавших, по одним и тем же улицам одновременно ходили две категории людей. Называйте их как угодно. Греки называли высший тип ὁ καλὸς κἀγαθός, благородный и добрый, а низший тип — по-разному: ἀνδράποδα (те, кто имеет рабский нрав — скотоподобные), βάναυσοι (те, кто имеет механический и вульгарный характер), ὄχλος (толпа).
Египтяне проводили различие между рехитами — простым народом — и священническим сословием и царским домом, которые были хранителями Маат. В персидской традиции Аша (истина, порядок) противопоставлялась Дружу (ложь, беспорядок). В шумерской и аккадской традициях владение храмовой письменностью и ритуальными знаниями было уделом эн (господа-жреца) и различных посвященных сословий. Ведическая цивилизация явно обозначила это различие, хотя первоначальное значение было духовным: брахман (священник-ученый, несущий знание), а на другом конце шудра, труженик, не несущий никакой доктрины, причем чандала существует как титул для тех, кто находится «на самом низком уровне» в иногда сильно стратифицированной ведической культуре. Суть здесь не в том, чтобы обсуждать, правильно ли это с моральной точки зрения (это не было политическим, на самом деле это уровни сознания — я здесь не для того, чтобы обсуждать политику, стоящую за этим).
Эта структура повторяется во всех традициях. Существует небольшая группа людей, которые взяли на себя труд самосовершенствования. Существует гораздо более многочисленная группа людей, которые не взяли на себя такого труда и просто живут, едят, размножаются, умирают и не вносят ничего в духовную историю ни для себя, ни для других. Первые несут культуру. Вторых несет культура. Первые пишут книги. Вторые не умеют их читать и не стремятся к этому.
Таким образом, эти две категории сосуществуют в рамках одной временной шкалы и одной цивилизации, но движутся в двух прямо противоположных направлениях. Вы находитесь рядом с людьми, которые целыми днями играют в видеоигры и ничего не делают; как только вы становитесь частью этого, вы начинаете двигаться вверх; они же останутся там, застряв навечно, если не будут бороться с духом андраподизма, как это сделали вы, чтобы вырваться на свободу.
Теофорос, «Богоносец», принадлежит к первому слою. Он подготовился. Он тренировался. Он читал. Он медитировал. Он пребывал в обществе Богов, проходя долгий путь самодисциплины, чтобы стать сосудом, способным вместить нечто большее, чем собственные желания. Он не торопится и тратит всю свою жизнь иначе, чем андрапод, следуя иному ритму.
Андрапод относится ко второму слою. Название происходит от слова ἀνδράποδα, буквально «существа с человеческими ногами», которое в классической греческой языке обозначало тех, кто является рабами не потому, что их пленили, а потому, что они рабы в своих собственных душах. Это люди, которые никогда не сопротивлялись ни одному из своих желаний и поэтому полностью подчиняются им.
Все люди начинают свою жизнь как Андраподы. Одни остаются на этом уровне (по своему выбору в ту эпоху), а другие набираются внутренней силы и встают на путь Теофора.
Это различие действует в духовном и экзистенциальном плане. Оно не несет в себе ни расовой, ни наследственной, ни экономической составляющей. В данный момент оно основано исключительно на личном выборе. Раб, который по ночам изучает стоиков на кухне, стоит ближе к Теофору, чем принц, который весь день смотрит жестокие бои в Колизее. Эпиктет был рабом. Марк Аврелий был императором. Оба были Теофорами благодаря своему труду, и труд является единственным критерием. Оба максимально раскрыли и доказали свою теофорскую природу.
Критерием является готовность. Критерием является то, что вы сделали с душой, которая вам была дана. А не то, где вы находитесь в социальном или экономическом плане, или с точки зрения физических показателей.
И та же структура сохраняется и сегодня. Пройдитесь по любому современному городу. На улице мимо вас пройдут те же две касты. Теофорос нашего века — это человек, читающий в поезде Плотина или книги об искусстве. Андраподон нашего века — это человек, постоянно пролистывающий ленту возмутительных новостей на соседнем сиденье, как будто TikTok спасет ему жизнь или что-то в этом роде. Те же два человека, в том же вагоне, в том же веке.
Ничего не изменилось. Пропорции остались прежними. Структура осталась прежней. Все это по-прежнему существует: борьба между рабством ума и стремлением к его освобождению, проявляющаяся во всех людях.
IV. Золотое яйцо: что унаследовал Зевизм
Зевизм соприкасается с «золотым яйцом» — совокупным теофорным наследием всех традиций мудрости, которым удалось сформировать слой Носителей Божественного. Патологии широких масс древних людей относятся к другой истории — истории человеческой слабости, которая является всеобщей, присуща каждой эпохе и ничего не доказывает.
Как Верховный Жрец из Храма Зевса, я не несу никакой ответственности за то, чтобы в 2026 году отвечать за каждое преступление, совершаемое каждым Андраподом на земле. Они не принадлежат мне. Точно так же древние греки или египтяне не могут отвечать за каждого деревенского жителя, совершившего какой-то неподобающий поступок в своё время. Их труды являются ответами, а не поступки тех, кто ходит по земле.
От Древнего Египта Зевизм унаследовал Маат — принцип космического порядка и истины, который был обязан соблюдать фараонский дом. Зевизм унаследовал герметический корпус, погребальную литературу, «Книгу выхода днем», мистические посвящения Исиды и Осириса, теургическое священство Гелиополиса, Мемфиса и Фив. Зевизм унаследовал учение о том, что космос — это живой, разумный, божественный порядок, на который постоянно давит энтропия Изфета, и что задача священника — удержать эту линию.
От Древней Греции Зевизм унаследовал «Теогонию» Гесиода, гимны Гомера, орфические золотые таблички, Элевсинские мистерии, весь корпус досократической философии, учения Пифагора, Гераклита, Эмпедокла, Парменида, диалоги Платона, науки Аристотеля, эллинистические мистические культы, стоическую этику, неоплатоническую теургию от Плотина через Ямблиха до Прокла, халдейские оракулы, греческие магические папирусы, сохранившиеся в Египте, а также герметические учения, переформулированные на греческом языке.
От ведической цивилизации Зевизм унаследовал «Ригведу», «Упанишады», учение о Брахмане и Атмане, давнюю традицию медитации, породившую «Йога-сутры» Патанджали, а также космологические концепции, которые с поразительной точностью совпадают с тем, что независимо друг от друга разработали греки и египтяне.
От Месопотамии Зевизм унаследовал более древнюю основу, питавшую всё это: астрономическое священство Шумера и Вавилона, «Энума Элиш» и её параллели, ритуальные системы, сохранявшие знания с помощью клинописи на протяжении 3000 лет.
Можно было бы продолжать и продолжать: все эти люди были божественными и носили имена Богов; они не были рабами Изфета.
Творчество обычного человека не отражает того «золотого яйца», которое вылупилось из этих культур. Пьяный афинский моряк не писал «Федра». Крестьянин на Ниле не сочинял «Гимн Амону». Рыночные сплетни и сексуальные нормы Патны не породили «Брихадараньяка-упанишад». Эти произведения создали Теофоры, в длинных родословных, на протяжении многих поколений, совершенствуя наследие каждый раз, когда они его передавали.
Зевизм унаследовал эту традицию. Зевизм не унаследовал низменность тех же эпох, которая, впрочем, присутствует в любой эпохе и которая не доказывает ничего о какой-либо эпохе, кроме того, что люди слабы. Отказываться от этого наследия из-за низменности — все равно что отказываться изучать современную физику из-за того, что некоторые современные люди глупы.
V. Храм Зевса
Храм Зевса существует с одной конкретной целью. Храм — это место подготовки Теофоров. Это место, где души, желающие взять на себя задачу стать носителями Бога, могут обрести необходимые материалы, методы, преемственность, ритуалы и общество других людей, посвятивших себя тому же делу.
Храм уважает каждого человека. Храм никому не причиняет вреда. Храм держит дверь открытой для каждой души, желающей приступить к работе. Однако Храм действует по принципам, отличным от демократии мнений. Мнения тех, кто не проделал работу, не имеют здесь равного веса с выводами тех, кто проделал эту работу.
Это структурный принцип любого подлинного религиозного учреждения, когда-либо существовавшего. Пифагорейское общество не позволяло случайному прохожему голосовать за то, какой должна быть его арифмология. Египетское священство не позволяло землекопу, копавшему каналы, решать, что должно быть написано в погребальных текстах. Ведические ашрамы не проводили опросов среди жителей деревни о том, как правильно произносить «Сама-Веду». Посвященные в Элевсинских мистериях не выносили свои таинства на общественное голосование.
Храм Зевса действует по тому же принципу. Мы помогаем. Мы уважаем. Мы принимаем. Учение, практика, ритуалы и преемственность определяются теми, кто их несет. Путь духовного развития открыт для всех. Решения принимают те, кто идет этим путем.
VI. Потенциал Теофора
Здесь следует отметить одну важную вещь. Теофор — это потенциал, который может реализовать каждый человек на земле. Нет такой души, которая родилась бы настолько низко, что её нельзя было бы возвысить. Нет такой души, которая родилась бы настолько высоко, чтобы ей не пришлось прилагать усилия. Сама по себе эта работа доступна каждому. Материалы находятся в открытом доступе. Методы существуют.
Но есть и более суровая правда. Подавляющее большинство людей никогда не возьмется за эту работу. Причина лежит в самой структуре вещей. Люди склонны к невежеству, потому что невежество — это путь наименьшего сопротивления во вселенной, естественным состоянием которой является Изфет. Космос постоянно подвергается воздействию энтропии. Тело разлагается. Разум рассеивается. Внимание рассеивается. Естественной траекторией любой системы, не подвергающейся поддержке, является коллапс.
Душа, которая бездействует, впадает в Изфет. Египетское священство понимало это с такой ясностью, которой ни одна христианская теология никогда не могла сравниться. Изфет — это не моральный провал, навязанный вам гневным Богом. Изфет — это естественное дрейфование любой системы, против которого перестали активно сопротивляться. Чтобы оставаться Теофором, необходимо постоянно сопротивляться этому дрейфу. Вы медитируете, чтобы противостоять ему. Вы учитесь, чтобы противостоять ему.
По умолчанию — отказ. Стоять на месте означает скатываться вниз. Космос не будет беречь тебя, пока ты бездействуешь. Космос требует твоего участия, вознаграждает твой труд и уничтожает тех, кто отказывается трудиться.
Именно поэтому Храм Зевса существует как дом духовного совершенствования. Труд сопротивления — это труд Теофора. Без труда ни одна душа не вознесется. С трудом каждая душа может вознестись.
VII. Антитеофорные институты
Теперь я скажу то, что необходимо сказать, и скажу это прямо, потому что те, кто способен это услышать, заслуживают правды.
Христианство и ислам выстроили свою систему в направлении Изфета, а не Маат. Это утверждение является историческим наблюдением, которое может подтвердить любой, кто готов ознакомиться с фактическими источниками.
На протяжении всей истории их руководство в каждом отдельном случае было направлено против Бога, являясь воплощением того самого хаоса, который египетские жрецы назвали бы воплощением Изфета. Крестовые походы. Инквизиции. Суды над ведьмами. Убийство Гипатии в Александрии в 415 году н. э. христианской толпой, когда ее вытащили из колесницы и разорвали на части обломками черепицы. Разрушение Серапеума в 391 году н. э. при Феодосии, снос великого храма Сераписа, рассеяние примыкавшей к нему библиотеки. Закрытие Академии Платона в 529 году н. э. императором Юстинианом, положившее конец 900 годам непрерывного философского обучения в Афинах. Систематическое подавление мистических школ, которые несли мудрость древности на протяжении 1000 лет. Сожжение библиотек. Казнь философов. Принудительное обращение населения под угрозой меча.
Та же самая картина повторяется в исламе. Казнь Мансура аль-Халладжа в 922 году н. э. за то, что он произнес слова «ана аль-Хакк» («Я есть Истина») — утверждение, которое любой мастер веданты или посвящённый герметизма признал бы описанием теофорического просветления. Преследования суфиев, повторявшиеся на протяжении веков. «Тахафут аль-Фаласифа» («Несостоятельность философов») аль-Газали, которая фактически положила конец традиции фальсафа, сохранявшей и развивавшей греческую философию. Разрушение библиотеки Наланды Бахтияром Халджи в 1193 году н. э., положившее конец буддийскому интеллектуальному миру Индии. Неоднократное подавление всех теофорических течений, возникавших внутри ислама.
Все это является проявлением институционального поведения религий, руководство которых неоднократно выступало против богооткровения.
Обе религии настроены против медитации. Созерцательные традиции внутри них — исихасты, суфии, христианские мистики, такие как Майстер Экхарт, бегинки и квиетисты, — неоднократно подвергались осуждению, преследованиям и изгнанию. Экхарт был судим за ересь в 1326 году. Квиетисты были подавлены. Исихасты подвергались нападкам со стороны латинских теологов. Суфийские ордена были запрещены в современной Саудовской Аравии и Иране.
Обе религии враждебны знанию. Августин осуждал «curiositas» — интеллектуальное любопытство — как порок. Тертуллиан задал знаменитый вопрос о том, какое отношение Афины имеют к Иерусалиму, и ответил: никакого. Отцы церкви веками вели борьбу с философскими школами. Исламская традиция, после краткого периода открытости, породившего таких деятелей, как аль-Кинди, аль-Фараби и Авиценна, под ударами аль-Газали закрыла свои двери перед «фальсафой».
Обе религии являются антипросветительскими в строгом смысле этого слова. Они определяют спасение как нечто, что происходит с вами извне, дарованное спасителем или пророком, а не как нечто, что вы культивируете посредством собственной теургической работы. Они делают душу зависимой от института. Они используют экзистенциальное страдание в качестве почвы для вербовки. Они извлекают выгоду из страха проклятия. Они требуют невежества и отчаяния в качестве необходимых условий для своего предложения об облегчении, точно так же, как индустрия зависимости извлекает выгоду из самой зависимости.
И вот последний и самый важный момент. Ничто в этих системах не имеет духовного происхождения из них самих. Причина в обоих случаях одна и та же. Ни одна из традиций не породила собственных теофоров, способных создавать оригинальный теофорный материал. Теофорный материал исходит исключительно от теофорных душ, а институциональные структуры обеих религий активно препятствуют появлению таких душ. Поэтому, когда основателям этих традиций понадобилось нечто, напоминающее религиозный корпус, им пришлось копировать.
Внимательно присмотритесь к любой христианской доктрине, и вы найдете ей предшественника. Митра, рожденный 25 декабря, посредник между людьми и Высшим Богом, с причастной трапезой из хлеба и жертвенным быком. Осирис, умирающий и воскресающий, судящий души умерших, взвешивая их сердца на весах с пером Маат. Гор, божественный младенец, рожденный Исидой после оплодотворения воскресшим Осирисом. Дионис, умирающий и воскресающий Бог с вином, являющимся его кровью, и его посвятительными обрядами. Нимбы за головами святых, заимствованные непосредственно у Сол Инвиктуса и из гораздо более древней солнечной иконографии. Логос, открывающий Евангелие от Иоанна, — это Логос Гераклита, стоиков и Филона Александрийского, вставленный в галилейский рассказ.
То же самое можно сказать и об исламе. Его повествования представляют собой переработку более ранних еврейских, христианских и арабских материалов. Философия, придавшая исламу те немногие подлинно сложные теологические конструкции, — это эллинистическая философия, сохраненная христианскими сирийскими переводчиками, усвоенная и развитая Авиценной и аль-Фараби, которые читали Аристотеля и Плотина.
Эта модель носит структурный характер. Внешняя оболочка — древняя. Суть же — сектантская. Они скопировали иконографию, ритуалы, праздники, мифологические структуры, философскую терминологию и наложили их на свой собственный, гораздо более скудный теологический корпус. Внешнее убранство было похищено у теофорных цивилизаций, которые они завоевали. А суть была совсем другой.
Иудаизм — это отдельный случай, который я не буду рассматривать в этой проповеди, потому что он заслуживает отдельного анализа и не заслуживает того, чтобы его смешивали с другими.
VIII. Δεύς, Ζεύς, Диеус Патер
В заключение я обращусь к самому глубокому факту, который должен утешить каждого читателя.
Латинское слово Deus, используемое как христианами, так и римлянами для обозначения Бога, происходит от праиндоевропейского корня *Dyḗws Ph₂tḗr, Небесный Отец, Светлый. Этот корень дал Ζεύς в греческом (звательный падеж Ζεῦ πάτερ, «О Зевс, Отец»), Iuppiter в латинском (от Dyeu-piter), द्यौष्पितृ Dyaus Pita в ведическом санскрите, Tyr (первоначально Tīwaz) в норвежском языке и Deus в христианской латыни. Христиане, приняв латинский язык, переняли имя нашего Бога и применили его к своей переосмыслению.
Бог, которому они поклоняются под именем Deus, с этимологической точки зрения — это тот Бог, которого мы знали всегда. Отец Ясного Неба. Первоначальный Dyeus Pater. Зевс Многоименный. Юпитер Олимпа. Дьяус ведического Неба.
Наш Бог всегда был и остается в центре. Наш Бог всегда был одним и тем же Богом, несмотря на слои ложных толкований, которыми его окутали последующие традиции.
Когда христианин молится словами «Отче наш, сущий на небесах», он, по сути, обращается к Диеусу Патеру. Обращение верно. Понимание же неполно. Имя, которое они используют уже 2000 лет, было именем нашего Бога ещё до того, как зародилась их традиция.
Вот почему никакое разрушение никогда не смогло стереть Его. Храмы были разрушены. Статуи были осквернены. Мистерии были закрыты. Имена были анафематизированы. Он остался. Он остается. Он всегда был Отцом Ясного Неба и будет Отцом Ясного Неба после того, как каждая институция, пытавшаяся подавить Его, рассыплется в прах, из которого она возникла.
Появятся истинные Теофоры. Они уже появляются. С помощью истины, мастерства и терпеливого труда по восстановлению они вернут Богов туда, где им и положено быть. Посредством самосовершенствования. Посредством изучения. Посредством ритуалов. Посредством медленной и неустанной работы над тем, чтобы стать такими, какими были древние священники и какими всегда было каждое поколение, порождающее настоящих Теофоров.
Храм Зевса — это и есть эта работа. Храм существует для того, чтобы воспитывать тех, кто уже знает. Спор с антропоидными массами о том, реальны ли Боги, — это дело других людей в других местах. Здесь работа начинается там, где заканчивается спор.
Слава Зевсу. Слава Диеусу Патеру. Слава Отцу Светлого Неба, который никогда не уходил, который никогда не сможет уйти, и чье возвращение в поле зрения людей теперь зависит от медленного, терпеливого труда тех, кто оказался достойным нести Его огонь.
Нет никаких «они». Есть только душа, стоящая перед вами, и то, что она уже сделала, и то, что она ещё сделает.
Слава Богам. Слава Теофорам, которые были до нас. Слава Теофорам, которые придут.
Источники:
- Plato, Νόμοι (Laws) Book VIII, 836a–841e, on παρὰ φύσιν and the laws governing sexual conduct
- Plato, Πολιτεία (Republic) Book IV, on the tripartite soul and the rule of reason over appetite
- Aristotle, Ἠθικὰ Νικομάχεια (Nicomachean Ethics) Books III.10–12, VII, on ἀκολασία, ἀκρασία, and σωφροσύνη
- Aristotle, Πολιτικά (Politics) Book I, on the andrapodic and the kalos kagathos
- Hermetic Corpus, especially Poimandres and The Discourse on the Ogdoad and the Ennead
- The Egyptian Book of Coming Forth by Day, on the weighing of the heart against the feather of Ma'at
- Rig Veda I.164 and X.129, on the cosmic order and the unborn ground
- Brihadaranyaka Upanishad I.4 and IV.4, on the Self and the cycles of becoming
- Iamblichus, De Mysteriis, on theurgy and the cultivation of the divine
- Plotinus, Enneads V.1, on the One and the procession of being
- Edward Gibbon, The Decline and Fall of the Roman Empire, on the suppression of philosophy and the closing of the Academy
- Charles Freeman, The Closing of the Western Mind, on the Christian war against Hellenistic intellectual culture
- Watt, W. M., Islamic Philosophy and Theology, on al-Ghazali and the end of the falsafa
- Calasso, R., The Marriage of Cadmus and Harmony and Ardor, on the survival of Indo-European theology
- Mallory & Adams, The Oxford Introduction to Proto-Indo-European, on *Dyḗws Ph₂tḗr and its descendants
Написано во славу Зевса и для просвещения тех, кто устал спорить с людьми, никогда не прочитавшими ни одной строчки у Платона.
Ἀρχιερεὺς Ζεύιος Μεταθρόνος
Верховный жрец Zevios Metathronos
Anno MMXXVI
- Theophoric People & Andrapoda: There Is No "They"
- https://ancient-forums.com/threads/theophoric-people-andrapoda-there-is-no-they.307855/
Последний раз отредактировано: